Ученики шестой школы, детское творчество, жизнь школьников

Гоморова Анастасия: Муза

Ученики шестой школы, детское творчество, жизнь школьников

По этой теме в Интернете:

Джанкой » Образование: Школа-гимназия №6 » Школа-гимназия №6: ученики » Гоморова Анастасия: Муза

МУЗА

Боже мой, ну до чего же хочется спать… Я повернулась с боку на бок, натянула на голову простыню. Бесполезно. Моя собака заливалась всё яростнее, отчаянный лай не смолкал уже несколько минут…

- Когда же закончится это безобразие,- не выдержав, сердито проворчала я, подошла к компьютерному столу и бросила удрученный взгляд на покрытый пылью темный экран.

От одного моего взгляда компьютер явно включаться не желал. Я лениво подняла руку, написала на покрывавшей монитор пыли своё имя и мрачно уставилась на свой палец, покрытый слоем смахивавшего на войлок вещества.

- Два часа ночи… Да что он, взбесился, что ли, этот чёртов пёс?
Лай не смолкал, неистовый и злобный. Я открыла окно. Луна сияла так ярко, что казалось, будто уже светает. Был виден широкий двор, окружённый постройками: летняя кухня с огромной верандой, занозистый забор в глубине дачного участка, скрипучие детские качели. Всё, казалось бы, жило своей обычной жизнью и не предвещало грядущего события. Но вот блеснул какой-то странный серебристый свет: он переливался и мерцал. Это не был холодный свет луны, а, напротив, полный желаний и трепета… Откуда он?... Он родился на моих глазах, блеснул на мгновение и заставил посмотреть в ту сторону, где была летняя кухня. Там, держась ближе к стенам, двигалась фигура в белоснежной тоге, которая плавно качалась и с каждым движением росла и превращалась в женщину с прозрачным, точно сотканным из серебряных нитей телом. Ветер трепал её золотистые волосы, огромные лиловые глаза мягко мерцали на бледном, почти прозрачном лице, светящемся изнутри, особенно когда на него падал яркий лунный свет.

Вот необычная гостья зашла в дом, и комната наполнилась ароматом и неуловимыми звуками. Движения я не чувствовала; фигура незнакомки словно плыла в воздухе…

Всё ближе и ближе; она уже стоит около моего компьютерного стола, перебирает какие – то бумаги, что-то шепчет, но я не могу разобрать слова.
Вот направляется ко мне, я холодею и на мгновение замираю, но потом, спохватившись, смело шагаю навстречу.

- Не узнаёшь?- послышался из ночного мрака приятный женский голос.
Я вздохнула. Конечно, я узнала в непрошеной ночной гостье свою давнюю знакомую. Да, да, это была она – моя безрассудная и непокорная подруга, моя Муза.

- Милая девушка, мне понятна твоя хандра. Кто в своё время не болел ею? Признаюсь, ты мне даже напоминаешь одну знакомую тебе особу,- игриво улыбнулась Муза.- Меня это иногда даже пугает, особенно когда ты ленишься включить компьютер.

Обернувшись на сиротливый и до ужаса пыльный компьютер, я сдула пыль с клавиатуры и нажала кнопку включения.

Повисла тишина, прерываемая лишь гудением процессора. Не знаю уж, о чем думала Муза, а у меня в голове был полный вакуум, из которого только изредка выныривали воспоминания…

Вот мы с мамой гуляем по морскому берегу, забыв о приливе: волны нахлынули и отрезали нам путь к отступлению. Верёвка с узлами, служащая для того, чтобы подниматься на скалистый берег, не была спущена, и мы решили карабкаться…

- Ты знаешь, я ведь тогда была рядом,- гордо заявила « скромная» Муза, читая мои мысли,- думаешь, так просто у тебя возникли « Размышления о море»?

Я покраснела от стыда. Действительно, как я могла забыть о внутреннем и глубоком призыве, который тогда услышала, вскарабкавшись на вершину горы. Это был голос моей Музы…

Море… Его призывный рокот манит к себе, заставляет вслушиваться в его сонату…

Оно бывает разным: тихим, безропотным, поглотившим в своей глуби тайны мироздания. Иногда оно волнуется, пенится, зовёт окунуться и словно делится сокровенным, а бывает, взорвётся вдруг: волны вырвутся из оков и, бросаясь друг на друга, разбивая свои седые вершины, грозят навеки погрузить в бездну…
Я люблю смотреть на бушующее море и размышлять о жизни– самой большой ценности в мире. И не важно, чужая она или своя…

Какие бы разрушительные силы природы не постигали нас, мы всё равно цепляемся за жизнь. Может, потому, что у нас, людей, есть одна слабость – боязнь смерти, а может оттого, что мы прекрасно понимаем, что человек тоже величайшая ценность данного мира. Его жизнь сродни штормам, которые непрерывно бушуют, неся одним гибель, другим радость борьбы, побед и свободу. Одни корабли в шторм не выдерживают и уходят в пучину, другие отстаиваются в закрытых бухтах, третьи смело вступают в схватку с волнами и ветрами. Они идут навстречу грозным валам и пробиваются сквозь них, подминают, режут, разрушают их своими килями и достигают далёких светлых гаваней.

Так и люди в жизненных штормах. Каждый борется с ними по- своему.
Я не хочу « уйти в пучину», и совсем не хочется мне « притаиться в закрытой бухте». Мне больше по душе жизнь – борьба. Поэтому, если вдруг меня настигнет буря, постараюсь не сбиться с курса, пройти смело через многие штормы и смести в море пену и накипь, сор и гниль.

Внимательно выслушав размышления о море, моя ночная гостья заметила:
- Я рада, что ты понимаешь: человеческая жизнь не проста. Знаешь, « соната моря не для скрипки – для органа, Не каждому сыграть её дано». Только осознав свою цель и настроившись на победу, можно достичь желаемое. А ты,- добавила огорчённо Муза,- елозишь пальцем по пыльному монитору.

- Мне стыдно,- созналась я.

- Рано или поздно, дорогая, ты разберёшься в себе, а ещё поймёшь, что мы созданы друг для друга.

- И неразделимы, встретившись однажды. Это снова ты, моя верная союзница, подсказала мне идею « Осеннего этюда».

Тёплый осенний день. Я очень люблю такие дни осени, когда посылает свои прощальные лучи солнце и когда можно постоять и полюбоваться осенними красками, послушать последние песни наших пернатых друзей.

Я иду в школу. А рядом со мной моя родная природа. Необыкновенная, чудная. Золотые листья парашютиками опускаются мне на голову, ласково прикасаются к моим рукам, стелются волшебным ковром под ноги, резвятся и поют. Да, да, поют. Я прислушиваюсь к их песне. Она чарует меня, И я готова слушать её бесконечно.
Вон полетел янтарный лист с клёна и опустился на золотые прядки берёзы. Вздрогнула берёзка, поёжилась, а листик клёна прошептал: « Извини»,- и медленно спустился на землю. Налетел свежий ветерок, подхватил янтарный листик и понёс его на своих лёгких крыльях в дальние страны. Грустно зашелестели друзья кленового листика: « Прощай, друг, скоро и мы оставим наш дом».

А с облаков слышна другая песня. Это прощаются с родиной журавли. Печальный клин кружится в медленном вальсе над моей головой, и я поднимаю руки, чтобы послать журавлиной стае свой привет, и я шепчу: « До свиданья, милые, возвращайтесь скорее, я буду встречать вас».

Мне немножко грустно, что приходится прощаться с необыкновенным сказочным миром, с янтарными и багровыми листиками, с затухающим пламенем георгин, с рыжим клёном и золотой берёзкой, с журавликами – корабликами.

Но я побывала рядом с необыкновенным, и запомнится мне эта встреча на всю жизнь.
Я иду по шуршащей аллее:

На асфальт опускаются листья.
Закрываю глаза на мгновенье,
Чтоб в их шелесте томно забыться.

Яркий мир открывается взору,
А на сердце щемящая боль.
С этим чудом я встречусь нескоро-
Унесёт его ветер шальной.

Будут листья скользить по дороге,
Красоту их растопчут, сомкнут!
Погибая в шуршащей тревоге,
Они краски свои отдадут.

Золотинками лягут на плечи,
И багрянцем кусты обовьют,
И лиловый подарят нам вечер,
И в таинственный мир увлекут.


- Тогда мне было немного грустно, ведь приходилось прощаться с необыкновенным сказочным миром, с янтарными и багровыми листиками, с затухающим пламенем георгин. И как-то легко родились эти стихи… А теперь…

- Что случилось теперь?- переспросила Муза.

- Уже более месяца ни одной мысли не рождает моя голова, ни одной строчки не выстукивают по клавишам мои пальцы.

Я отвела взгляд к стоящему у противоположной от окна стены новому компьютеру, серый цвет которого полностью соответствовал моему настроению. Эта дорогостоящая игрушка стоит на моём столе, но я никак не могу к ней привыкнуть. А мысли снова и снова возвращаются к старому компьютеру:

Где ты, мой верный друг, с которым я так долго не разлучалась. Устарев морально и "физически", ты, мой первый персональный компьютер, сломался и пришлось от тебя отказаться. Мне было больно, казалось, что предаю верного друга. Более мощный, с плоским, как дощечка, монитором и большим экраном, новый обитатель моей комнаты к ужасу вел себя отчужденно, высокомерно, не проявляя ни малейшей снисходительности к моей беспомощности в освоении его тайн…

…На экране как на зло была заставка. Это был зазывающий для райской жизни пейзаж: летняя, удивительная по красоте лесная полянка, живописно разрезанная голубым ручьем.

Неудержимое желание одолеть этого монстра заставило меня нажать клавишу «пробел» и найти ненавистную мышку: "Сейчас я тебе покажу! Я укрощу твое высокомерие и дерзость..., - сказала я недругу,- и превращу эту "мышку" в кучера, который проведет меня по твоим лабиринтам и доставит туда, где будет простор для передачи моих мыслей.

- Я всегда воспринимала тебя Золушкой, которую добрая фея
непременно вознаградит за трудолюбие и честность. Но увы, тебе уже точно не успеть выполнить ту работу, за которую ты бы могла рассчитывать на бальное платье, хрустальные башмачки и головокружительный успех на балу,- недоуменно подняла брови и устремила на меня свой укоризненный взгляд Муза.

- Но зато, моя милая спутница, я смогу изложить на листе бумаги все, что помешало этому. Я опишу такое состояние души, когда раздражают даже яркое солнце, шелест упругой листвы, шум морского прибоя.

На этом я "поставила крест" и, обреченно подготовив себя к самым негативным эмоциям, стала изливать своё настроение в эссе, первая фраза которого, как заноза, впилась в сердце и колола в мозгу: «Черная мрачная туча нависла над городом, казавшимся таким цветным и светлым пять минут назад... и Она сама, казалось, потеряла свой цвет.... эта туча прошла сквозь неё, оставив грязные и глубокие лужи в её душе... Она считала эти лужи, старалась промочить в них ноги, не подозревая о том…, - нервно выстукивала я по белоснежной клавиатуре, пока не почувствовала, что за спиной что-то зашевелилось. Не оборачиваясь, на основе каких-то неуловимых сигналов, я поняла, что это моя Муза выражает недоумение тем, что я пишу о ливне, страшной грозе, когда за окном безоблачное небо, не сулящее никаких изменений погоды.

Мне захотелось поиграть с подругой. Без какой бы то ни было определённой цели я стала набирать фразу, отражающую противоположное описанному ранее состояние природы: "Согревая всё вокруг, сквозь приоткрытую штору, ярко светило солнце. На ее волосах, перекрашивая их из цвета вороной стали в цвет спелой ежевики, используя миллион оттенков, игриво скользил неуловимый лучик…»

Я оторвалась от экрана, оглянулась назад: поза Музы совершенно
изменилась: в ней появилось что-то игривое, а взгляд стал смущенным и кокетливым.

- Ну, нет уж!- подумала я не без раздражения, - еще не хватало,
чтоб ты мне диктовала условия и управляла моими замыслами. Поиграли и хватит!

Убрав жизнерадостную фразу, я снова уткнулась глазами в клавиши и
продолжила погружаться в глубины своего душевного смятения, описывая жизненные неурядицы, разочарования, предательства, которые лавиной нежданно-негаданно навалились на меня. Мысли бежали со скоростью, значительно большей, чем пальцы перемещались по клавишам, и я, не думая об ошибках, опечатках, выстукивала текст. Но, когда, приостановившись на мгновение, глянула на экран, почувствовала необъяснимый дискомфорт. И тут же поняла, что он определяется тем, какой предстала на сей раз предо мной Муза. Она сиротливо сидела на корточках, вобрав в плечи голову.

Меня снова охватило ощущение, что я никогда не буду одна в своем творчестве и поэтому не могу не считаться с неравнодушной к нему Музой.

Я лихорадочно била клавиши, поглядывая на свою подругу, которая вопросительно - тревожно смотрела на меня, боясь, не надумаю ли я вновь вернуться к мрачному самокопанию, и придумывала вместе со мной новые сюжеты.

В какой-то момент я почувствовала ужасную усталость, решила прерваться, и только собралась оттащить себя от жесткого кабинетного кресла, в которое словно вросла за эти долгие часы непрерывного сидения, как Муза вскочила, выражая недоумение и упрек.

Я уже чувствовала себя бессильной реагировать на ее капризы и решила выключить компьютер.

Но тут память на мгновенье вернула к прежнему настроению, и я поняла, что моя творческая спутница совершенно права в том, что, прервавшись, я могу утерять творческий запал, то самое состояние "на одном дыхании", которое только и позволяет создать что-то вдохновенное и искреннее.

Я посмотрела Музе в глаза, и "мурашки пробежали у меня по коже" от того, сколь явственно она демонстрировала, что прочитала мои мысли.

- О чём писать? Неужели ты забыла историю, которую узнала от своей тёти?- «подсказывала» подруга тему для следующей работы.

- Это забыть нельзя,- тихо произнесла я. Пальцы быстро побежали по клавиатуре и набрали название:

СОБАЧЬЯ ВЕРНОСТЬ


История, которую рассказала мне моя тётя Ира, живущая в Тольятти, наверное, никогда не исчезнет с памяти, потому что потрясла меня…

Стремительно убегает вдаль Южное шоссе города автостороителей. День и ночь снуют по нему автомобили, торопятся озабоченные своими делами прохожие. Но на окраине города автомобили замедляют свой бег, чтобы пассажиры увидели главную его достопримечательность. Каждый четвертый водитель выходит из машины, а прохожие и жители города идут сюда отдать дань уважения собачей верности, не знающей смерти…

Это случилось в 1995 году. Страшная автокатастрофа унесла жизни молодоженов, возвращающихся из свадебного путешествия по Крымскому побережью. В живых остался только пес, который был куплен в день свадьбы. Его во время удара выбросило из машины.

Семь лет он ждал своих погибших хозяев на улице города. Семь лет бросался под колеса автомобилей, выбирая вишневые «девятки». Машины уезжали, а пес оставался, не зная, что те, кого он так отчаянно ждет, никогда не вернутся…

Жители города дали собаке кличку Константин - «верный». Пса кормили, его старались приютить, но он снова и снова убегал: его домом стала обочина.

Даже умирая, он думал о своих хозяевах. Верный ушел в лес, чтобы хозяин, вернувшись, не увидел его мертвым.

Потрясенные трагедией, длившейся семь лет, собачей верностью и преданностью, тольяттинцы соорудили памятник, ставший главной достопримечательностью города.

На скромном постаменте - некрупная, плотно сложенная восточноевропейская овчарка. Даже застывшими глазами она всматривается в происходящее на Южном шоссе. И столько тоски в этом взгляде, столько отчаяния, что кажется, из цемента сейчас брызнут слезы. Полуоткрытая, навечно застывшая в скорбном оскале пасть словно «извергает» раздирающий душу вой. Настороженные, поднятые к верху уши день и ночь слушают разнообразие голосов, но не слышат главного- голоса хозяина. Вытянутый нос как будто принюхивается к запахам города, стараясь выделить самый родной. Задние лапы мягко касаются постамента. В них словно выражена готовность ринуться навстречу хозяину, но передние, выпрямившись, упираются в твердь: надо ждать…

Убегает вдаль Южное шоссе, идут и едут по нему люди. А верный пес, теперь уже навечно застывший в памятнике, продолжает ждать…

Собачья верность не знает смерти!

- Работа завершена,- сказала я и, благодарно взглянув в глаза своей беспокойной Музе, нажала на крестик, чтобы закрыть файл перед выключением компьютера.

Муза посмотрела на меня в упор, озорно приподняв брови:
- А давай прогуляемся по саду,- предложила мне подруга, и я не смогла отказаться.

Странным, торжественным и волнующим показался мне сад. Мир был напоён холодным лунным блистанием, и я, как зачарованная, на минуту забыв о своей спутнице, смотрела на деревья, притихшие в сладкой дрёме, на послушные ночи кусты, на клумбу, искусно усаженную астрами. Я прижалась спиной к яблоне и увидела прямо перед собой большую яркую звезду. Вокруг были другие звёзды. Но эта так полыхала, что от неё нельзя было отвести взгляд.

Величавое спокойствие ночи нарушила незаменимая спутница. Она легонько прикоснулась к моему плечу, я оторвала свой взгляд от созерцания небесной картины и подошла к клумбе, казавшейся в лунном и звёздном сиянии чудесным островком. На нём ярко выделялись нежные венчики белых, лиловых, розовых красавиц астр. Я опустила руки, и к моей ладони прикоснулись лепестки- лучики. В лунном свете лукаво посматривали из-под мохнатых ресниц жёлтые глазки, насторожились зелёные венчики и резные листики.

Хороши были астры! Но лучше всех была астра в белом наряде. Мне показалось, что она тихо разговаривает со своими подругами. У её ног стелился мягкий ковёр опадающих листьев, необыкновенно красивых в лунном сиянии. Звёзды – сестрицы посылали ей приветливые лучи, а она согревала своей красотой моё сердце.
Я знаю, что частичку подаренного мне тепла сохраню надолго, а подруга Муза поможет облечь чувства в слова, которые лягут на бумагу. Ведь это она шаг за шагом открывает мне таинственный мир, учит слушать голоса деревьев, прощающихся с летом, видеть красоту звёздного неба, радоваться цветам, солнцу, журчанию ручья…


Источник: Гоморова Настя
Написал: ?   Дата: 2007-09-08 22:17
Комментарии:   Рейтинг:

Страницы комментариев:

Пока комментариев нет